Ричи Блэкмор
счастлив. Да-да, вы правильно поняли. Человек в черном, мастер "судьбоносного"
тяжелого риффа, общепризнанный король скорости дрожащих "раздраженных" пальцев,
бегающих по струнам, живет в мире с самим собой. Прошлые высказывания бога
гитары, звучавшие в документальных фильмах о нем, заставляли поверить в то, что
его жизненные идеалы потеряны. Но поговорив с ним в течение часа, веришь, что он
наконец нашел правильное направление и определился с замыслами.
Последний раз я видел Ричи Блэкмора в 1985 году, когда он играл в Deep Purple. И
думаю, что только мое измененное с помощью химических препаратов состояние
сознания помогло мне пережить приводящую в замешательство медленную смерть одной
из величайших рок-групп всех времен, ее тупик. Я всегда был поклонником Блэкмора,
мне он нравился как человек и как музыкант. Многие могут расценивать его
поведение как нелогичное, а его нелепые выходки на сцене и в жизни как детские и
деструктивные, однако это и были настоящие особенности когда-то великой группы,
ставшей надутой кабаре-пародией на саму себя. В те времена Блэкмор даже ломал
свой Стратокастер или пафосно уходил со сцены, с видом живой легенды. Сегодня он
выступает в одежде эпохи Ренессанса и играет на самых разных акустических
струнных инструментах. Что изменилось с тех пор?
В состав Blackmore’s Night входит Ричи, его давняя партнерша Кэндис Найт и
нескрлько меняющихся музыкантов. Они записали три альбома, на каждом из коиорых
звучит около 16 песен. Последний из них - “Fires At Midnight”. Песни
представляют собой смесь народной музыки,”случайных” гитарных мелодий и
потрясающих вокальных партий. Они удивительно мелодичны, и многие из них
ненамного отходят от Rainbow, просто играются они в акустической манере. Но,
ксли ререфразировать Джо Перри, пусть говорят сами музыканты. Отвечая на вопросы
Classic Rock в своем доме в Лонг Айленде, Блэкмор и Кэндис говорят о прошлом,
настоящем и будущем Blackmore’s Night.
- Какова история Blackmore's Night?
- Очень многое восходит к тому времени, когда я начал играть в Rainbow. Это
отдаленно напоминало музыку Ренессанса, исполненную в контексте хард-рока. Все
последние 20 лет я был очень увлечен музыкой Ренессанса, но никогда не думал,
что займусь ею всерьез. Я просто слушал ее и играл рок-н-ролл. Так продолжалось
вплоть до 1985, в тот год я увидел, как играет одна немецкая группа. Они так
трепетно относились к тому, что исполняли. Они были пуристами, играли на
настоящих инструментах, и я был тронут их искренностью. Пробыв так долго в
музыкальном бизнесе и услышав столько новых групп, похожих как две капли воды на
все остальные, дял меня эта музыка звучала как нечто свежее. Увидев ту группу, я
понял, что действительно хочу играть такую музыку, но на время отбросил эту идею
и завис в Deep Purple.
Я долго пробыл с Гилланом, но в какой-то момент понял, что не могу оставаться в
группе дальше. Мне их музыка казалась такой немелодичной! Тогда я даже не
представлял, чем собираюсь заниматься в будущем. Несколько лет спустя я проходил
мимо дома, где играли музыку Renaissance. Кэнди начала подпевать, и это звучало
очень естественно, как раз так, как я люблю.
В мире рок-н-ролла на меня очень давили, особенно на репетициях. Все это
происходило так, словно "мы должны выпустить пластинку, давайте придумаем рифф".
- Вам никогда не надоедало заниматься музыкой?
- Не надоедало, но я часто задавал себе вопрос, куда я качусь и что будет со
мной дальше. Сидеть и играть на акустической гитаре - это и будет моим утешением.
Но меня очень сбивало с толку то, что представлял собой музыкальный бизнес. Я
просто делал шаг за шагом. На самом деле я не задумывался над тем, чтобы все
делать честно, и это меня волновало. Кажется, будто весь этот бизнес вращается
вокруг людей моложе 25, а тебе уже 106. Такова судьба. Думаю, с возрастом
человек успокаивается и становится более степенным. Первое время, играя
рок-н-ролл, я очень волновался.
- Когда и где Вы впервые встретились с Кэндис?
- Мы повстречались в 89-м году на футбольном матче. Потом Кэнди пришла на
репетицию в Purple и я заметил, что она неплохо поет - к огорчению Роджера (Гловера,
басиста). Первое, что мы исполнили вместе, - лейтмотив "Mahogany". Мы начали
петь, а Роджер выбежал из звукозаписывающей студии. Не знаю, почему. Потом я
подумал, что на сцене Purple нужны бэк-вокалисты. Но Кэнди стала петь с нами вне
сцены. И не думаю, что Purple знали об этом. Когда я ушел из Purple и вновь
создал Rainbow, нам в срочном порядке потребовались новые тексты, и я попросил
Кэнди помочь мне с этим. Мы начали дома записывать демо, и многим эти записи
нравились. Тогда мы решили продолжать действовать в том же направлении и
записали альбом.
- Такой неожиданный уход был довольно смелым шагом…
- Мне нравится бросать людей (смеется). На самом деле, если лучше слушать мою
музыку, она не намного отличается от прежней. Тот же упор на мелодику, просто
вместо электрогитар - акустические. Это то же музыкальное направление, что и
Rainbow. Эта музыка "жила" во мне с самого детства.
- Кэндис, была ли Вам знакома музыка Deep Purple или Ренесансса?
- Я никогда не слышала музыки Ренесансса до знакомства с Ричи. В музыке
Ренесансса поначалу меня привлекла фантазийность. Что касается Purple и Rainbow,
я слышала только те песни Ричи, которые крутили по радио, будь то "Smoke On the
Water", "Highway Star" или любая другая классическая вещь. Мне нравились треки,
которые крутили по радио, но я никогда не была ярой фанаткой. У меня не было ни
одной пластинки Ричи до тех пор, пока я не повстречалась с ним. Зато я всегда
была большой поклонницей Fleetwood Mac, Стиви Никса и мелодик-рока 80-х.
- Каким образом вам удалось создать совместный проект Blackmore's Night?
- Поначалу я думал, что все будет очень просто. Мне всегда хотелось, чтобы со
мной в группе играли милые люди, которые были бы для меня больше друзьями,
нежели музыкантами, потому мы рассматривали ситуацию с особой точки зрения. Что
оказалось для нас катастрофой. Все они были милыми людьми, но хорошая музыка
требовала гораздо большего, чем казалось на первый взгляд. Думаю, многие
музыканты, которые были в группе с самого начала, думали, что играют в Rainbow.
Они, главным образом, были настроены на рок-музыку, а мы с Кэндис хотели чего-то
эклектичного. Затея найти музыкантов, играющих на волынке, аккордеоне и флейте,
была мудреной. Но спустя четыре года с момента основания команда стала просто
замечательной.
- Реакция людей, крутящихся в музыкальном бизнесе, была отрицательной?
- Не совсем, они просто не хотели с нами разговаривать (смеется). Ажиотажа не
было, особенно среди промоутеров и менеджмента. Они словно решили: "Это лишь
один из периодов творческой деятельности Блэкмора, пусть продолжает". Вот я и
продолжаю.
- Когда группа только зарождалась, Вы предполагали, что это лишь проект, или
знали, что это Ваше будущее?
- Я чувствовал, что это все же мое будущее, а не просто проект, потому что
исполняя подобную музыку, можно расти самому, вместо того, чтобы прыгать по
сцене, играя 'Smoke On The Water' всю свою жизнь. Я до сих пор люблю те песни,
но думаю, что в будущем меня ждет гораздо больше интересного. Мне по сей день
нравится играть блюз, но я просто понимаю, что это делают все. Мне необходимо
было выбраться из этого замкнутого круга. Я никогда не думал, что до конца своих
дней буду играть ту музыку, хотя именно те вещи я предпочитаю слушать.
- Расскажите про первый "живой" концерт группы.
- Он состоялся в Токио, мы отыграли примерно перед пятью тысячами человек. Было
страшно. Мне казалось, что я играю в одних кальсонах. Не знаю, как поклонники
восприняли тот концерт. Казалось, слушатели были в недоумении от того, что мы
играли. Большая часть нашей музыки - европейская, тевтонская, венгерская, а мы
приехали с этой программой в Японию, и все знали меня там как исполнителся в
стиле хэви-метал, потому были немного удивлены. Но Вы меня знаете, мне нравится
ставить людей в тупик. Я просто очень "туманный" человек.
Наверное, это судьба - играть такую спокойную музыку. Я привык исполнять громкие
риффы на Маршалле На сцене я привык играть громкие песни, а после того концерта
я был в ужасе. Я превратился из музыканта самой громкой в мире группы в
музыканта самой тихой в мире! Невозможно бегать по сцене, вставать на колено и
молотить, когда играешь на лютне.
- Кто-нибудь из поклонников отреагировал отрицательно?
- Хм… Нет. Это странно, потому что я предполагал, что такое случится. Но мы
следили за тем, чтобы организаторы концерта подготовили публику должным образом,
объявив об акустическом концерте Blackmore's Night. Потому люди знали, куда они
идут. И наши слушатели стали старше. Мне сейчас 50, и большинству поклонников
тоже 40-50 лет. Мы до сих пор исполняем несколько "тяжелых" вещей: "16th Century
Greensleeves", "Black Night", "Soldier Of Fortune" и "Since You've Been Gone".
- У вас по-прежнему бывают скандально известные припадки дурного настроения
на сцене?
- Нет, сейчас остальные музыканты уходят со сцены, а я остаюсь (смеется). Иногда
концерты длятся больше трех часов - для меня естественно играть столько. А у
некоторых рок-музыкантов есть такая помпезная привычка: они выходят на сцену на
час и десять минут. Но все время бегать по сцене немного затруднительно. Хотя я
любил прыгать, ломать гитары, все это теперь не совсем по мне. Я всегда был и до
сих пор являюсь стеснительным человеком. В "крутом" образе жизни всегда было
немного притворства.
- Каковы Ваши планы на будущее?
- Мы собираемся больше гастролировать. Группа стала более прочной, а у Кэндис
появился опыт - поначалу ее словно бросили в неизвестное. Теперь группа гораздо
более уверенно держится на сцене. Мы будем в основном ездить в турне, потому что
выпустили три альбома, быстро добившись успеха. Я никогда не был помешан на
концертных выступлениях. Я не поеду туда, где мне не нравится. Мы любим
выступать в Великобритании, любим играть в замках, когда бывает такая
возможность. Мы сводим с ума промоутеров, потому что не ездим выступать в погоне
за большими деньгами, наоборот, даже разоряемся из-за гастролей
Выступаем мы не только в замках, но иногда и в церквях и театрах. Стараемся из
каждого концерта сделать особенное событие. Мы с особым вниманием относимся к
тем людям, которые одеваются соответственно той музыке, которую слушают и
всецело в нее проникают. Это напоминает мне былые времена. Если вспомнить, я
начинал с костюма дикаря в Screaming Lord Sutch, был мушкетером в Германии,
потом был крестоносцем, а позже - ковбоем "вне закона". Думаю, одежда играет
очень важную роль. Многие группы выходят на сцену в майках и бейсболках и от
этого только становятся похожими друг на друга.
- По слухам, Роджер Гловер поменял некоторые из Ваших гитарных соло в ранних
песнях Deep Purple на соло, которые Вы в былые времена "забраковали". Что Вы
думаете по этому поводу?
- Да, Вы правы. Мне об этом сообщил один из поклонников. Он сказал, что прежние
соло ему нравятся больше новых. Я спросил его: "Что Вы имеете в виду, говоря "новые
соло" и "старые соло"?" А дело все в том, что Роджер Гловер считает себя
законодателем хорошего вкуса. Он действительно изменил несколько моих прежних
соло, и я не очень этим доволен. И все это лишь показывает, что может сделать
человек ради денег.
- Что-нибудь скажете напоследок?
- Мне нравится играть музыку. Иногда мы устраиваем специальные концерты для "близких"
поклонников. На них приходят около сотни человек. Очень весело выступать перед
таким небольшим количеством слушателей, поскольку если бы в прежние времена мне
предложили играть для ста человек, я бы не вышел на сцену. Теперь все по-другому.
