Ричи: этот альбом – действительно как витрина в магазине, на нём есть тяжёлые
вещи и очень спокойные песни, что и создаёт контраст. Группа играет и хард-рок,
и мелодии в духе Ренессанса, - и всё это одни и те же люди.
Кэндис: альбом содержит также отражение прошлого Ричи.
Ричи: да, это отражение моего прошлого. Одна из песен, к удивлению, называется «Деревенский
фонарь», а есть и «Деревенский фонарь, часть 2». Таверна «Старая мельница» -
почти как шутка для наших друзей в «Таверне «Старая мельница», которая находится
на Лонг-Айленде. Они очень добры к нам, и это классное место, куда можно прийти.
Она находится на воде. Кажется, что мы записали её за час, но мы потратили
неделю на создание этой песни, и она получилась очень хорошей. Кажется ,она
становится чем-то вроде гимна, и её могут часто просить на концертах.
Кэндис: тут происходят удивительные вещи: люди меняют имена в ней и вкладывают
свой смысл в эту песню.
Ричи: я заметил, что на окраине деревень в Германии, Венгрии и других местах
есть таверны, где люди собираются, кто-то из них сидит и играет на инструменте.
Вот и мы старались донести поклонникам нашу музыку в таком представлении: мы
сидим в местной таверне, и они участвуют в исполнении песни. Мы хотели донести
это особенное ощущение.
Кэндис: чтобы они чувствовали себя как будто снова дома.
Что мы можем ожидать от нового альбома?
Ричи: не очень много. На этом диске, «Деревенский фонарь» мы постарались
включить гораздо больше рок-н-ролла, хард-роковых песен. Но всё же есть много
идей в духе Ренессанса и совсем немного народных песен. Как бы ты сказала?
Кэндис: я думаю, есть песни, которые потребовали больше продюсерской работы,
есть более драматичные вещи, напряжённее, чем другие.
Ричи: для меня всегда трудно говорить о новой пластинке. Я никогда не знаю,
какой получилась новая запись, пока не пройдет, может быть, лет десять. Мы
оглядываемся и говорим: «Это было здорово». Это потому ,что новая запись близка
тебе. В общем я не знаю. Мы просто создаём музыку, и людям решать, эта наша
лучшая пластинка или худшая.
Кэндис: многие люди спрашивают, в каком направлении мы двигаемся на следующем
альбоме. Для нас самой восхитительной вещью в процессе создания музыки является
сам процесс как путешествие, новый диск – это не пункт назначения, а то место ,где
мы сейчас находимся, какие картины мы рисуем в своём воображении. На самом деле
мы вовсе не думаем о каком-то направлении. Мы просто идём туда, куда музыка нас
ведёт.
Ричи: нам время от времени нравятся какие-то направления. Когда заканчиваешь
запись, хочется сделать её ещё раз, поскольку видишь её другими глазами, с
другими аранжировками. К моменту исполнения новой музыки на сцене мы меняем её
значительно. И пластинка – это всего лишь начало идеи, концепции. На сцене эта
идея действительно раскрывается.
О чём песня «I'll Be There»?
Кэндис: "I'll Be There" о моём личном опыте, переживаниях, опыте других людей,
их желаниях, моих желаниях о том, чтобы они испытали сильные чувства.
Ричи: есть мелодия, которую пастухи играли своим овцам на волынках. Это песня
«25 years», но с другими словами. Бог знает, о чём они пели. Когда я играю эту
песню друзьям, я говорю, откуда мелодия. Но они часто говорят: «Я её просто не
слышу. Я слышу совсем другую мелодию». У меня есть привычка брать и изменять
мелодию, и для меня она звучит также, но для других нет.
Кэндис: есть несколько песен в стиле поп-рок: «I'll Be There», «I Guess It
Doesn't Matter Anymore», которая о призраке и более роковая.
Вы удовлетворены работой, когда заканчиваете новый альбом?
Ричи: честно говоря, я – не перфекционист, но я очень требователен к моей музыке.
Когда я прослушиваю записанную музыку, я вполне счастлив от того, что сделал.
Иногда спустя годы я устаю от песни, которую играю очень часто. Я похож на душу,
вечно раздираемую муками, она никогда не бывает счастлива от моей музыки. Ей
всегда чего-то хочется, а я не совсем понимаю, чего именно. Я думаю, что я
нахожусь в процессе органичного сочетания инструментов эпохи Ренессанса,
например, шалмея, Кэндис на нём играет. Смысл в том, что я разрываюсь между тем,
что группа способна органично играть на аутентичных инструментах и тем, что мы
можем играть рок-музыку на гитарах, клавишных, что требует больше продюсерской
работы. И я иногда задаюсь вопросом, каким путём надо идти? В конце концов, я
останавливаюсь посередине: мы можем сделать на половину органично с точки зрения
идей Ренессанса, на половину с тщательной продюсерской работой. Это самое
мучительное в работе над музыкой. Она подобна картине: когда её пишешь, у тебя
два представления о картине в голове, и в конце концов, приходится выбирать одно.
Кэндис: когда мы создаём наши песни, это всего лишь его акустическая гитара и
мой голос. Это скелет песни. У нас много дальнейших направлений, интерпретаций.
Ричи: кто-то хочет слышать песню именно в таком виде, а многие – с тщательной
работой продюсера.
Кэндис: мы очень любим ходить в рестораны играть и петь там.
Ричи: мы просто сидим в уголке ресторана, только гитара и голос. Вот так мы и
стараемся завоевать симпатии людей.
Как вы создаёте свои песни?
Кэндис: Ричи обычно предлагает мелодию, я пишу слова. Слова всегда содержат
личный опыт. Музыка Ричи очень зрительна, закрываешь глаза, слушая её, и музыка
ведёт тебя куда-то, а твоё воображение рисует тебе картины, остаётся только
описать их словами.
Как бы вы описали свою музыку?
Ричи: очень трудно определить. Я люблю музыку Ренессанса, стараюсь включать её.
Так для меня – это рок в духе Ренессанса с влиянием народной музыки и баллад.
Вот эти четыре вещи.
Кэндис: Я думаю, для нас не подходят какие-либо категории. Всегда кто-нибудь
хочет поместить тебя в коробку и наклеить этикетку, чтобы людям было легче
понимать тебя.
Ричи: это верно. Для любителя чистой музыки Ренессанса – это не Ренессанс, для
любителя рока – не рок ,больше фолк, кому-то не фолк. Мне многие годы
приходилось сталкиваться со снобизмом там, где его не должно вовсе быть.
Кэндис: разнообразие – это здорово, и здорово, что мы исполняем разную музыку.
